Читательский возраст

Константин Станиславский сказал, что для детей нужно играть так же, как для взрослых, “только лучше, тоньше, культурнее и совершеннее”. Это утверждение актуально в отношении не только театральных постановок, но и книг. Однако ответ на вопрос, где пролегает грань между литературой для взрослых и литературой для детей, далеко не так очевиден, как может показаться на первый взгляд.

Прежде чем говорить о тонкостях детской литературы, следует разобраться в истории ее возникновения. Хотя народные предания и сказки стали попадать в летописи еще в XII веке, в то время в массовом сознании еще не укоренился стереотип, будто истории про Бабу-ягу и Царевну-лягушку будут интересны главным образом детям. Фонд русской литературы тогда только начинал формироваться, а читательская аудитория по сравнению с нашими днями была крайне невелика и состояла преимущественно из взрослых просто потому, что именно они имели доступ к обучению грамоте.

Букварь – и тот появился только в 1596 году, но и он не был адресован какой-то конкретной возрастной группе. Более того, “Повесть о Ерше Ершовиче” (конец XVI – начало XVII вв.), которую порой называют первой ласточкой детской литературы, не является таковой в строгом смысле. Да, действующие лица в ней – антропоморфные рыбы, что в целом характерно для сказочной поэтики, но написана повесть в жанре сатиры, который вообще отличается аллегоричностью. Произведения Салтыкова-Щедрина ведь тоже вряд ли можно назвать сугубо детским чтивом.

Источник фото

Литература для детей и подростков в России мощный толчок получила лишь к XVIII веку, в начале которого появилось «Юности честное зерцало» — учебное пособие по воспитанию отроков, а во второй половине проза Карамзина, басни Хемницера и стихотворные сказки Дмитриева составили костяк библиотеки юного читателя. Тем не менее, настоящие звезды детской литературы в России (точнее, уже в Советском Союзе) появились лишь в XX веке: Корней Чуковский, Агния Барто, Самуил Маршак, Валентина Осеева – вот кого мы сегодня называем мэтрами и ставим в пример авторам, которые претендуют на то, чтобы стать кумирами читателей самого нежного возраста.

Означает ли это, что до прихода советской власти детям почти нечего было читать? Разумеется, нет. В школьную программу входили Пушкин, Островский, Лермонтов, Толстой. И до сих пор входят. И частенько становятся камнем преткновения в спорах родителей и учителей.

Книжки добрые любить и воспитанными быть

Дискуссии об адекватности современной программы по литературе потребностям и способностям учеников возникают чрезвычайно часто как в родительской и учительской среде, так и в средствах массовой информации. Мы постоянно слышим, что некоторые произведения, признанные классикой, непригодны для изучения в стенах общеобразовательной школы – мол, они слишком «взрослые»:

  • Поэзия Пушкина изобилует архаизмами, которые звучат для современных детей как слова на тарабарском языке. Ну какой школьник в наши дни знает, что такое “ланиты”, “рыбарь” или “ярем”?
  • Проза Достоевского отличается излишней мрачностью и пессимистичностью и поднимает вопросы, которые люди обычно задают себе не в юном, а в преклонном возрасте, пытаясь оценить, на что они потратили свою жизнь.
  • Слог Толстого чересчур тяжеловесен, и честно одолеть 4 тома “Войны и мира” под силу не каждому взрослому, не говоря уже о находящихся в плену гормонального всплеска подростках, которые часто испытывают проблемы с концентрацией на одном предмете.
  • “Мастер и Маргарита” Булгакова воспринимается старшеклассниками как фантастический роман, и лишь единицы могут разглядеть в нем критику советской власти.

В этих аргументах, безусловно, есть немалая доля истины, но те, кто предъявляет претензии к современной программе по литературе, утверждая, что она не учитывает степень интеллектуального и эмоционального развития детей и подростков, забывают о двух важных факторах. Во-первых, о роли педагога: романы Толстого и Достоевского и поэзия Пушкина и Маяковского предлагаются школьникам не для самостоятельного изучения. Процесс контролируется преподавателем, который должен взять на себя роль проводника и показать подопечным самый короткий и комфортный путь к пониманию того или иного текста.

Источник фото

Во-вторых, разные книги в разном возрасте воспринимаются по-разному. В десять лет мы читаем «Приключения Гекльберри Финна» как веселый роман о похождениях беззаботного беспризорника. В тридцать – видим перед собой трагическую историю брошенного всеми ребенка, который каким-то чудом умудрился сохранить оптимизм и жизнелюбие, несмотря на беды, сваливающиеся на его голову одна за другой. Авантюрные романы Диккенса и волшебные сказки Гофмана неспроста входят в программу филологических факультетов крупнейших вузов в России и за рубежом.

Детям вход воспрещен

Вместе с тем, программа – не истина в последней инстанции. Выбор, какие книги читать (или подсовывать ребенку), человек зачастую все-таки делает самостоятельно. И порой совершает большую ошибку, убеждая себя в том, что какой-то пласт литературы можно и нужно освоить только до 16 лет, а какой-то – только после.

Считается, например, будто детям не следует увлекаться книгами, в которых пристальное внимание уделяется любовным отношениям. Якобы они негативно сказываются на неокрепшей психике, и в один прекрасный день пай-мальчик может возопить: «Не хочу учиться, а хочу жениться!» Однако реальность такова, что первые романтические привязанности появляются у ребенка уже в начальной школе, а для того, чтобы с минимальными потерями преодолеть сложный пубертатный период, нужно вступать в него подготовленным – и помогут в этом не только энциклопедии для мальчиков и для девочек, но и художественная литература.

Источник фото

Книги о любви – это необязательно сентиментальные романы, в которых на каждой странице томные дамы падают в объятия мускулистых кавалеров. Узнать о чувственной стороне жизни можно из произведений Фицджеральда, Саган, Лоуренса, Уортон, Бальзака, Фаулза, сестер Бронте: все они прекрасно переведены на русский язык и играют важную роль в формировании мирового литературного процесса.

Есть и другие жанры, которые традиционно – и порой ошибочно – считаются не совсем подходящими для юного читателя:

  • Мемуары и биографические книги;
  • Научно-популярные книги, посвященные «серьезным», «заумным» областям знаний вроде астрофизики или эволюционной теории;
  • Сборники публицистики;
  • Книги по психологии.

С одной стороны, писатели, работающие в этих жанрах, действительно ориентируются скорее на взрослую аудиторию, используют сложную терминологию и, что греха таить, бывают настоящими занудами. С другой, так называемый нон-фикшн вполне может пробудить в ребенке интерес к темам, которые раньше ускользали от его внимания. Например, странно требовать от школьника страстной увлеченности историей, если Иван Грозный и Людовик XIV для него – абстрактные, полумифические персонажи. Документальные или беллетризованные биографии способны эффективно решить эту проблему.

Литература как лекарство

Безусловно, у детской литературы есть специфические черты, которые легко распознать:

  • Во-первых, сюжет и композиция книги для детей устроены значительно проще. Действие, как правило, развивается линейно, а количество главных героев часто не превышает трех-четырех;
  • Во-вторых, ее основными действующими лицами зачастую становятся или, собственно, дети, или животные, или фольклорные персонажи;
  • В-третьих, она насыщена информацией скорее не о внутренних переживаниях человека, а об окружающем его мире;
  • В-четвертых, она часто имеет дидактический характер, поскольку книги вообще оказывают значительное влияние на формирование личности, а на ранних этапах развития сознания это их свойство особенно актуально;
  • В-пятых, крупная проза для детей и подростков тяготеет к жанрам приключенческого романа или романа воспитания;
  • Наконец, в-шестых, обращаясь к юному читателю, авторы сознательно избегают использования ненормативной лексики, а также изображения сцен насилия: даже если в книге рыцарю все-таки приходится убить дракона, количество натуралистических деталей этого действа сведено к минимуму.

Вместе с тем, хотя детские книги по определению считаются менее «серьезными», они вполне могут иметь глубокий философский смысл и поднимать те самые проклятые вопросы, о которых писал Достоевский. Более того, фантазийность и сказочность литературного произведения далеко не всегда делает его легковесным: вспомним сагу Толкина «Властелин колец» или «Хроники Нарнии» Клайва Льюиса.

Источник фото

Впрочем, если взрослый человек испытывает желание провести вечер за книгой, которую традиционно относят к библиотеке юного читателя, ему вовсе необязательно искать себе оправдания и прикрываться тем, что, дескать, в историях о муми-троллях содержится множество мудрых мыслей, а «Маленький принц» развивает эмпатию и чувство ответственности. Иногда сказка – это просто сказка.

Повести Николая Носова, рассказы Виктора Драгунского, романы Элинор Портер, очерки Джеральда Даррелла – все эти произведения не в последнюю очередь ценны тем, что способны утолить боль, вызванную одной из самых мучительных форм тоски, которая рано или поздно посещает каждого взрослого человека: тоски по утраченному детству. По времени, когда жизнь была наполнена беззаботным счастьем и удивительными открытиями.

Целительная сила литературы в том и заключается, что она способна переносить читателя в другие миры – и неважно, кто в этих мирах живет: говорящие звери или обычные люди.

Источник заглавной картинки

Культпоход

Родительская ответственность в дни школьных каникул даёт о себе знать: ребёнка немедленно нужно куда-нибудь “вывести”. Чаще всего в поле родительского внимания попадают музеи. И тут начинается самое интересное. Как убедить ребёнка в том, что неспешная прогулка по залам, в которых ничего не происходит, — отличная идея? Разобраться в тонкостях детско-музейных отношений нам помогут преподаватели Ассоциации репетиторов Ксения Александровна и Александр Владимирович.

Интересы и возраст

Какой возраст ребёнка можно считать подходящим для первого похода в музей? Родительские опасения (“Он не может фокусироваться!”, “Она слишком шумная!”, etc.) подсказывают самые разные варианты, но психологи в целом сходятся на том, что начинать можно уже с 4-5 лет. Наталья Гомберг, преподаватель детских групп и подросткового Клуба Юных Искусствоведов Пушкинского музея, называет этот период “возрастом сюжетно-ролевой игры”. Она считает, что это возраст, когда музей просто идеален.

Источник фото

С этим согласна Ксения Александровна, преподаватель истории и организатор интерактивных программ для школьников в музеях.

“Думаю, что ребёнка можно вести в музей с пяти лет, потому что в этом возрасте он уже многое понимает и запоминает. Конечно, для маленьких детей подходят музеи с яркими красивыми экспонатами, о которых можно рассказать просто и интересно для малышей. С 8 лет, на мой взгляд, можно посещать любые музеи. Главное — сообщать при посещении ту информацию, которая легко может быть воспринята ребёнком на этом этапе: например, до 10 лет больше внимания уделять мифам и легендам, после 10 — научным фактам”.

Александр Владимирович, выпускник РГГУ, также преподающий историю, считает, что многое зависит не только от возраста, но и от внутрисемейной культуры:

“Выбор возраста посещения Музеев индивидуален, он зависит от семейных традиций и эмоционально-психических, возрастных особенностей ребенка. Вполне возможно существование так называемых «немузейных» детей и семей”.

Он слегка поднимает возрастную планку для музейных “новичков”:

“Возраст для посещения музея ребенком зависит от характера экспозиции и формы подачи материала. Интерактивные программы с участием музейного работника, вероятно, можно посещать с 5-6 лет. Художественные выставки и галереи лет с 7-8, но здесь желательно использование аудиогида или информационное сопровождение родителей, которые сами заранее подготовились. Сложные информативные экспозиции без интерактивного содержания могут быть понятны ребенку лет с 10, а могут быть не интересны вообще никогда”.

Источник фото

Как выбрать направление?

Прекрасно, если у ребёнка есть выраженный интерес — например, к истории арктических открытий или фауне Австралии. Родителям в этом случае остаётся только подобрать соответствующий музей. Но такого интереса может и не быть, а кроме того, заинтересовать ребёнка можно почти чем угодно, если грамотно к этому подойти.

“Младшим школьникам интересней экспозиции по биологии, зоологии, геологии, — считает Александр Владимирович. — Всем интересны Музеи с интерактивным содержанием, прямым участием детей в музейной практике. Для детей среднего и старшего школьного возраста большую роль играет профессия родителей, их собственный профессиональный выбор и внешкольные увлечения – прочитанная литература, кружки, секции, хобби”.

Ксения Александровна, имея большой опыт организации музейного досуга для школьников, перечислила самые популярные, на её взгляд музеи. По её мнению, наибольшим успехом пользуются:

  • ГМИИ им. Пушкина
  • Музей народов Востока
  • Дарвиновский музей
  • Музей минералов им. Вернадского
  • Планетарий

Если походы в музей ещё не стали привычкой, этого небольшого списка вполне может хватить на год.

Источник фото

В музей во всеоружии: как подготовиться?

“Пребывание в музее, изучение выдающихся произведений искусства волей-неволей воспитывают не только в ребенке, но и в любом человеке определенный вкус и желание воссоздать это особенное пространство там, где живешь сам, — считает Анна Вихрова, научный сотрудник отдела эстетического воспитания детей и юношества ГМИИ им. А. С. Пушкина. — Музей – это созерцание красоты, которое учит детей подмечать красоту вокруг себя, в собственном доме, дворе, на улице, но в равной степени и учит замечать некрасивое, то, что режет глаз и хочется скрыть. Я не раз слышала от родителей, что после посещения музея дети стараются убраться в своей комнате и развесить собственные рисунки по стенам; девочки становятся внимательнее к своему внешнему виду и все дети без исключения начинают оперировать такими понятиями, как «одеваться в стиле XVIII века», «в стиле королевы», «как древнегреческая муза»”.

Культура посещения музея, как, впрочем, и любая другая, закладывается в детстве, поэтому стоит уделить особое внимание подготовке к визиту, особенно если это ваш первый поход. О чём нужно помнить? Рекомендаций совсем немного.

  • Во-первых, лучше не смешивать посещение музея с другими важными событиями.
    Начало учебного года, день рождения — на фоне таких мощных переживаний музей может просто остаться незамеченным.
  • Во-вторых, подготовьте ребёнка к посещению музея. Вместо таинственного “сам увидишь” постарайтесь быть максимально информативными: расскажите ему, что он увидит в музее, а заодно — чем там можно будет заняться. И заодно — о том, чего в музее делать нельзя.
  • В-третьих, постарайтесь поменьше думать о так называемых “знаниях”. Пусть ребёнок присмотрится к экспонату (или проигнорирует его, если ему неинтересно), дайте ему время на сопереживание.
  • В-четвёртых, ни на секунду не забывайте, что музей — прежде всего место, в котором интересно, и детям могут быть интересны отнюдь не только экспонаты. Большие колонны, высокие потолки, залы, лестницы, люстры — всё это тоже очень занимательно, и у ребёнка обязательно должна быть возможность просто погладить мраморные перила.
  • Наконец, в-пятых, постарайтесь поговорить с ребёнком о том, что он видит ещё в процессе посещения музея. Подсказка: вместо вопроса “Тебе нравится, как художник использует свет на этой картине?” лучше спросить “Что тебя заинтересовало на этой картине?”. Помните, что дети видят экспонаты ещё совсем свежим, незамыленным глазом, поэтому чаще всего их интересует не то, что интересует взрослых.

Всем миром

Опыт школьных экскурсий, кажется, есть у всех — и кажется, более-менее у всех нет-нет, да и найдётся воспоминание, окрашенное в тоскливые тона. Причин тому масса — от самого ощущения грустной “обязаловки” до экскурсовода, который задавал скучные вопросы, на которые никто не знал ответа.

“Часто бывает так, что экскурсии отбивают у детей желание посещать музеи, — соглашается Ксения Александровна. — Важно найти хорошего экскурсовода, рассказ которого будет живым и понятным. Хорошо, когда непродолжительная экскурсия (не более часа) дополняется интерактивной программой — сейчас подобных предложений становится всё больше. Посещение музеев школьными группами весьма полезно и может быть хорошим дополнением к школьном программе”.

Источник фото

Александр Владимирович также придерживается мнения, что групповые экскурсии нужны:

“Экскурсии — скорее хорошо. Но многое зависит от личности экскурсовода, характера подачи материала, предварительной подготовки к усвоению материала в семье и школе. Тематические экскурсии предпочтительней обзорных, если речь не идёт об интерактивном курсе”.

Нелишне помнить, что коллективный выезд куда бы то ни было классом — всегда большое событие. Помимо образовательной стороны у этих экскурсий есть ещё и другая, не менее важная — развлекательная. Поэтому особенно здорово, когда помимо традиционного унылого перехода из зала в зал в экскурсия включает и интерактивные моменты. И ошибкой было бы думать, что, чем старше школьник, тем меньше его интересует этот интерактив.

И ещё один совет

Подсчёты любителей прикладной математики способны отвадить от музейной двери любого почитателя искусства: оказывается, если потратить по минуте на осмотр всех экспонатов Эрмитажа, понадобится четыре года (без перерыва на сон и еду).
Об этом стоит помнить, собираясь в музей. Совершенно необязательно охватить всю экспозицию целиком. Достаточно сосредоточиться на нескольких экспонатах и лавировать от одного к другому, по списку. Даже взрослым сложно удержать в голове всё увиденное, не превратив это в визуальную кашу, а о детях и говорить нечего.
Поэтому — дозируйте. Пять запомнившихся экспонатов, о которых можно будет поговорить дома, — лучше, чем “всякие картины”, без которых вполне можно было бы обойтись.

Источник фото

Источник заглавной картинки

В новый год – с новыми знаниями

Наступление нового года – отличный повод если и не начать жизнь с чистого листа, то пересмотреть свой подход к привычным занятиям, в том числе – к процессу обучения. Это утверждение касается не только школьников и студентов, но и педагогов. Специально для тех, кто следит за развитием технологий и трансформацией отношений между учеником и преподавателем, Ассоциация Репетиторов выбрала 9 трендов современного образования, которые будут актуальны в 2017 году.

Геймификация

Под этим загадочным словом скрывается всего-навсего внедрение игровых технологий в образовательные процессы: в оригинале термин звучит как «gamification» и происходит от английского «game» — «игра». На первый взгляд может показаться, что ничего нового в геймификации нет. В конце концов, люди старшего поколения учились складывать слова из кубиков и тренировали простейшие арифметические навыки посредством пластиковых или деревянных палочек, а сектор развивающих компьютерных игр в России существует как минимум на протяжении двух десятилетий.

Однако сегодня геймификация все глубже проникает в систему не только дошкольного и школьного, но и университетского образования. Даже тренинги для работников крупных корпораций часто проводятся в форме игры: например, сотрудникам архитектурного бюро могут предложить собрать модель здания из конструктора LEGO, а маркетологам – выйти на улицу и выяснить, кому удастся продать товар большему количеству случайных прохожих.

Виртуальная реальность

Хотя технологию виртуальной реальности пока нельзя назвать повсеместно доступной, она постепенно завоевывает позиции в сфере школьного и университетского образования. Еще в 2015 году компания Google представила проект Expeditions Pioneer, благодаря которому более полумиллиона школьников со всего мира получили возможность с помощью специального оборудования увидеть улицы Лондона, берега озера Байкал и Большой Барьерный риф в Коралловом море, не выходя за пределы классной комнаты.

Источник фото

Если верить прогнозам аналитиков, одним из главных хитов следующего года должны стать платформы, которые позволят проводить уроки, лекции и семинары в виртуальной среде. Они будут служить не только в качестве средства коммуникации между преподавателями и учениками – например, в случае, если ребенок или подросток по состоянию здоровья не может посещать школу. Программа позволит смоделировать учебный процесс так, чтобы курс теоретической физики читал Альберт Эйнштейн, а историю философии – Аристотель.

Инклюзия

Безусловно, говорить о том, что все подряд школы в России и мире вот-вот начнут формировать классы, состоящие как из обычных детей, так и из детей с особенностями развития или инвалидностью, пока рано: это сложный процесс, который требует, в том числе, прохождения педагогами профессиональной переподготовки. Однако необходимость введения инклюзивного обучения все чаще обсуждается – и на уровне министерств, и в СМИ, и в родительской среде.

Дело тут не только в том, что инклюзия позволяет детям, которые раньше зачастую фактически жили в изоляции, почувствовать себя частью общества, завести друзей и, наконец, реализовать свое базовое право на получение образования. Она полезна и для тех, кого принято называть «обычными», поскольку:

а) Разрушает социальные мифы;
б) Развивает эмпатию;
в) Снижает уровень агрессии;
г) И, что самое важное, позволяет понять, что понятие «другой» не синонимично понятиям «плохой», «страшный» и «отталкивающий».

Мобильное обучение

Очевидно, что в течение ближайших 10-15 лет смартфоны станут предметом первой необходимости: с их помощью уже можно оплачивать покупки, отслеживать посылки, контролировать сон и даже включать на расстоянии бытовую технику. Разработчики образовательных приложений тоже не дремлют: гаджеты служат подспорьем в изучении иностранных языков, дают возможность совершенствовать навыки игры на музыкальных инструментах, развивают память и реакцию и т.д.

Источник фото

В ближайшие годы мобильные технологии шагнут в сторону создания единых баз данных и информационных каналов, к которым ученики смогут подключиться через смартфон в любой момент, чтобы уточнить домашнее задание, задать вопрос преподавателю или сообщить о необходимости пропустить занятие по уважительной причине.

Обострение гендерного вопроса

Согласно последним данным, предоставленным ЮНЕСКО, женщины составляют не менее двух третей от общего числа неграмотных людей в мире. Объясняется это в частности тем, что в ряде стран третьего мира девочки не имеют доступа к школьному образованию: предполагается, что они должны учиться вести хозяйство, в то время как мальчики более достойны получить академические знания.

Впрочем, даже в прогрессивных странах Запада еще в середине прошлого века осознали проблему неравноценной представленности женщин в сферах науки и образования. Полностью решить ее пока не удалось, и студентки технических факультетов нередко испытывают значительное давление со стороны общества и чувствуют себя белыми воронами в толпе однокурсников-мужчин. Тем не менее, в Европе и США уже давно ведется ожесточенная борьба против гендерной дискриминации.

В России громко говорить о том, что пол никак не влияет на интеллектуальное развитие, начали совсем недавно. Очевидно, что эта тенденция будет только набирать обороты – особенно в связи с недавним резонансным случаем, когда студентке юридического факультета ВШЭ не позволили стать старостой группы, поскольку традиционно этот пост занимают юноши.

Персонализация

Долгое время одной из важнейших задач школы и вуза считалось выявить исключительно одаренных учеников и помочь им максимально реализовать свой потенциал. Остальных же, менее одаренных, нужно было просто эффективно снабдить базовыми навыками, которые помогут им чувствовать себя уверенно в профессии и бытовой жизни. Но, если у ребенка или взрослого нет выраженных способностей к математике или музыке, это вовсе не означает, что у него не может быть специальных интересов.

В США студенты давно имеют возможность выбирать понравившиеся курсы, не придерживаясь строго заданного вектора обучения. Однако теперь речь идет о популяризации индивидуального подхода, характерного в первую очередь для скандинавской модели образования. Он не только подразумевает повышенное внимание педагога к потребностям каждого конкретного ученика, но и размывает границы нормы: если к 8-9 классу подросток все еще не блестяще справляется с квадратными уравнениями, не стоит насильно вбивать науку в его голову – вероятно, ему просто суждено найти себя в какой-то другой области.

За дипломом – в Азию

Когда 5-10 лет назад разговор заходил о получении высшего образования за рубежом, на ум первым делом приходили европейские и американские вузы. В последнее время приоритеты начали меняться, и сегодня все больше абитуриентов задумываются о том, чтобы отправиться учиться в одну из стран Азии: университеты Сингапура, Сеула, Пекина занимают высокие места в международных рейтингах, имея при этом ряд важных преимуществ перед Стэнфордом, Гарвардом или Кембриджем:

  • В азиатских государствах часто дешевле не только само по себе образование, но также проживание и питание;
  • Получить учебную визу в Китай или Южную Корею обычно легче, чем в Британию или США;
  • Восточные культуры своеобразны, и адаптироваться к их требованиям может быть непросто, но местное население, как правило, настроено в отношении иностранцев очень дружелюбно.
Источник фото

Наконец, стоит учитывать, что экономика Азии бурно развивается, и этот регион очень привлекателен с точки зрения дальнейшего построения карьеры.

Учиться никогда не поздно

Долгое время считалось, что, получив на руки диплом о высшем образовании, человек должен закончить целенаправленно, осмысленно учиться и отравиться «в поле»: найти работу и начать применять знания на практике. В крайнем случае, он может подать на второе высшее или, если его интересует карьера ученого, поступить в аспирантуру, но уложиться лучше до 30 лет, потому что после начинается «зрелость» и негоже в этом возрасте сидеть за партой.

Теперь выражение «вечный студент» уже не имеет негативной коннотации. С каждым днем появляется все больше образовательных платформ, с помощью которых можно слушать лекции ведущих ученых мира, а также так называемых школ «продолженного обучения»: этот формат очень популярен, например, в Северной Европе, где распространены специальные учебные заведения, предлагающие взрослым широчайший выбор курсов на любой вкус: от бизнес-менеджмента – до техники приготовления суши.

Коучинг

Далеко не все, впрочем, готовы посещать курсы регулярно и в заранее установленное время, но и у этой проблемы вот-вот появится адекватное решение. Если верить Атласу новых профессий, в пределах ближайших нескольких лет свои услуги начнут активно предлагать личные наставники по эстетическому развитию, которые будут разрабатывать для клиентов индивидуальные программы приобщения к прекрасному: советовать выставки и спектакли, консультировать по вопросам, связанным с искусством, составлять списки литературы.

Источник фото

Аналогичные специалисты будут востребованы не только в культурной сфере: у многих людей есть потребность в коуче (или тренере), который разбирается в программировании, эволюционной теории или основах маркетинга. Конечно, в деловой сфере существует давняя традиция в таких случаях обращаться в консультационные бюро. Коучинг же дает возможность по личной инициативе углубить познания в области, которая зачастую напрямую никак не связана с профессией клиента.

Источник заглавной картинки