Джентльменский набор


9 марта 2016 года, вероятно, хорошо запомнилось родителям российских школьников: в этот день патриарх Московский и всея Руси Кирилл выступил с предложением создать единый список литературы, рекомендованный в школах. «Речь идёт не о том, чтобы всё прописать до деталей, но какие-то действительно руководящие линии нужно дать, какие-то ясные критерии». Пафос этой речи касался, разумеется, моральной идеологии произведений из школьной программы по литературе, но даже этого хватило, чтобы спровоцировать дискуссию о том, что за произведения в неё входят и почему.
Нужна ли она в том виде, в котором существует сегодня? Почему она такова? Стоит ли менять список произведений, обязательных к прочтению в школе?
Сегодня попробуем разобраться в этом с помощью преподавателя Ассоциации репетиторов Марии Анатольевны.

С чем мы имеем дело?

Говорить о «школьной программе по литературе» мы можем исходя из того, какие произведения необходимо знать школьникам при сдаче ЕГЭ. Иными словами, это своего рода необходимый минимум знаний по предмету, о котором школьник обязан иметь представление — как, например, таблица умножения, как даты начала и окончания мировых войн.
Надо сказать, этот список довольно мало менялся за все те годы, что существует понятие школьной программы по литературе. Максимальные изменения произошли в нём после падения СССР: из программы исчезло всё то, что попало в неё в целях коммунистической пропаганды.

Источник фото

«Школьная программа по литературе в целом основана на университетском курсе истории литературы, — комментирует выпускница СПбГУ Мария Анатольевна), преподаватель русского языка и литературы. — Разумеется, он сильно сокращен и адаптирован исходя из возрастных особенностей восприятия школьников. Но все равно получается так, что задача университетского курса для специалистов – дать представление о динамике литературного процесса, изучить ключевые произведения разных эпох – переходит и в школу.
Насколько это уместно – вопрос дискуссионный. Все-таки главная цель изучения общеобразовательных предметов в школе, на мой взгляд, — познакомить ребенка с окружающим его миром в разных его ипостасях. В случае с литературой – научить воспринимать и интерпретировать художественный текст. Более профильное, специальное обучение начинается только в вузе. Мы же не изучаем в школе, например, историю музыки, живописи или театра (такое возможно в виде факультативов, но не в обязательном порядке)».

Источник фото

«С другой стороны, корпус изучаемых в школе текстов сложился исторически, он, скажем так, прошел проверку временем, — добавляет Мария Анатольевна. В школьную программу практически всегда попадают действительно выдающиеся литературные произведения, прочитать которые должен каждый культурный человек, говорящий на русском языке.
Другое дело – как прочитать: из-под палки, чтобы избежать «двойки» в школе, или по собственному желанию, вдумчиво. Второе, конечно, гораздо предпочтительнее. Но тут возникает вопрос: а возьмется ли за серьезную книгу взрослый, сформировавшийся человек, которого в детстве не «научили» читать такого рода произведения? Скорее всего, он потянется к развлекательной, массовой литературе. Поэтому функцию «развития начитанности» тоже приписывают школьному предмету литературы, отсюда в программе так много сложных произведений».

Культурный код

Здесь самое время поговорить о том, для чего нужна школьная программа по литературе. Вопрос непраздный: в отличие от точных предметов, имеющих дело с цифрами и формулами, собственно «знания» по литературе измерить довольно непросто.

Кажется, не нужно лишних доказательств для тезиса о важности чтения. Но огромный блок текстов, каждый из которых обязателен к прочтению — боже мой, какая мука!
И всё же нельзя не признать, что помимо собственно сдачи ЕГЭ у школьных уроков литературы есть ещё несколько важных задач:

  • формировать культурную матрицу, сквозь которую мы впоследствии смотрим на искусство в частности и на жизнь в целом;
  • воспитывать дисциплину чтения, привычку к вдумчивому и долгому изучению длинных текстов (а следовательно, и усидчивость);
  • задавать векторы для над-обыденных размышлений;
  • наконец, помогать реконструировать исторические реалии относительно недалёких эпох.

Как хорошо уметь

И всё же, какой бы соблазнительной ни казалась перспектива научиться всему вышеперечисленному, на практике школьники сталкиваются с суровой действительностью: читать не всегда просто.

«Больше всего сложностей у учеников традиционно вызывают объемные произведения, — делится опытом Мария Анатольевна. — Безоговорочные лидеры по этому критерию – Л.Н. Толстого «Война и мир» и М.А. Шолохова «Тихий Дон». Первым и главным препятствием для детей здесь оказывается именно сам размер книги. Есть такое понятие – «клиповое сознание», оно используется для описания мировоззрения современных подростков, выросших в эпоху распространения интернета. Человек оказывается погружен в бездну информации, в которой сложно ориентироваться, – поэтому он схватывает только краткие фрагменты, то, что лежит на поверхности, меньше анализирует. С таким подходом осилить роман-эпопею довольно сложно. Разумеется, почти в любом классе найдутся дети, которые дочитают книгу до конца, проникнутся ее идеями, и «клиповое сознание» им в этом не помешает. Но это скорее исключение, чем правило; проблема носит массовый характер».

Источник фото

«В качестве ее решения некоторые специалисты предлагают убрать из обязательной школьной программы наиболее объемные произведения, заменить их более короткими, равнозначными по художественной ценности. Научиться «читать» по-настоящему – т.е. воспринимать и анализировать художественный текст, разбирать серьезные проблемы, затронутые автором, – можно и на примере небольших произведений – рассказов и повестей. Эта идея кажется мне актуальной в работе с современной школьной аудиторией. Но тогда функция «развития начитанности», о которой шла речь ранее, отойдет даже не на второй, а на третий план. Тот факт, что великие произведения русской классики окажутся непрочитанными большинством наших современников, придется признать и принять. К этому наше общество, цепляющееся за традиции «самой читающей нации», боюсь, пока не готово. Отсюда сложность реформирования».

Источник фото

Для тех, у кого проблема с чтением — не сугубо физиологическая (т.е., не поставлен диагноз «дислексия»), есть хорошая новость: неохоту к чтению довольно просто преодолеть в помощью правильно подогретого интереса. Из всего разнообразия способов, доступных родителям, перечислим лишь несколько:

  • киноэкранизации (они, разумеется, короче книги, но на их основе можно проводить параллели с книгой и строить диалог о прочитанном)
  • театральные постановки (главное — озаботьтесь выбором подходящего театра и постановки, соответствующей, хотя бы теоретически, вкусам вашего школьника)
  • наконец, разговор — ведь все без исключения проблемы, поднимающиеся в русской классике, живы и здравствуют по сей день. Обсудить моральную дилемму из «Преступления и наказания» применительно к утренним новостям — не такая уж абсурдная идея.

Неокончательная форма

Ещё одна памятная дата, переполошившая многих родителей (и учителей вместе с ними) — январь 2013 года, когда Минобрнауки пришлось публично открещиваться от методички с рекомендациями по реформированному списку литературы. В этот список, в частности, входили Людмила Улицкая и Виктор Пелевин, а сама программа, по заявлению РАО, носила «тематический, рекомендательный и примерный» характер.

Источник фото

И всё же то, с какой категоричностью общество выступило против подобных изменений, заставляет задаться вопросом: а может ли этот список меняться в принципе?

«Само по себе наличие некоего списка произведений – явление не настолько консервативное, как может показаться, — считает Мария Анатольевна. — Без этого вообще затруднительно говорить о каких-то стандартах образования. Другой вопрос – как подходить к составлению списка и как его использовать».

Так можно ли менять этот список? Мария Анатольевна уверена в том, что само существование такого списка должно идти рука об руку с возможностью его вариативности.

«Сейчас это реализовано, но в довольно небольшом объеме: в случае с некоторыми писателями или темами учитель вправе сам выбирать произведения, исходя из уровня и интересов класса. Например, о творчестве М.А. Булкагова можно говорить на примере романов «Мастер и Маргарита» или «Белая гвардия», М.Е. Салтыкова-Щедрина – «История одного города» или «Господа Головлевы»; также можно самостоятельно выбирать рассказы и повести о Великой Отечественной войне и т.п.

Источник фото

Однако некоторые «школьные авторы» не терпят никаких изменений: например, из романов И.С. Тургенева обязательны для изучения «Отцы и дети», при этом современные ученики воспринимают полемику дворян и разночинцев XIX века без особого энтузиазма. Разумеется, помимо социально-политической, в этой книге есть и философская проблематика, но она тоже довольно сложная, к тому же не каждый учитель вообще обращает на нее внимание. Для данной книги и некоторых других «общественно значимых» романов я бы подобрала альтернативу. (Не говоря уже о таких «идейных» произведениях, как «Что делать?» Н.Г. Чернышевского, которое обязательным для изучения не является, но «по старинке» включается некоторыми учителями в программу)».

И ещё кое-что

Школьная программа включает выдающиеся произведения русской литературы — это так же верно, как и то, что многое в неё просто не умещается (сокращение часов русского языка и литературы не помогает этому процессу), а многое кажется части учеников чрезмерным (классические «фолианты» вроде Толстого).

«Чуть ранее мы говорили о проблемах «клипового сознания» и возможности обучения анализу художественного текста на примере небольших произведений. В то же время ценность большинства «канонических» текстов русской классики не подлежит сомнению, и знакомство с ними необходимо по крайней мере тем ребятам, которые впоследствии планируют посвятить себя гуманитарным наукам. Я бы рискнула объединить и «разделить» эти две идеи, — говорит Мария Анатольевна».

Источник фото

«В «базовый» список, обязательный для изучения (но тоже вариативный, с возможностью выбора конкретных текстов), можно включить небольшие произведения – для того чтобы на их примере познакомить ребят с литературой как искусством слова, развить навыки анализа, поговорить о серьезных проблемах, поднятых авторами. Это для тех школьников, которые рассматривают литературу просто как общеобразовательный предмет.
В «расширенный» список – включить более объемные и сложные произведений, изучение которых требуется для дальнейшего поступления на гуманитарные (в широком смысле) факультеты. Причем не только филологический, режиссуры или журналистики, но и исторический, социологии, политологии, юриспруденции, международных отношений и т.п. (Тот же роман М.А. Шолохова «Тихий Дон», на мой взгляд, обязательно прочесть тем, кто планирует заниматься политикой, управлять людьми.)
Похожий принцип разделения на «базу» и «профиль» сейчас применяется в ЕГЭ по математике. Мне кажется, это подойдет и для литературы в современной ситуации».

Учитывая любовь современных школьников к гаджетам, как правило во много раз превосходящую любовь к чтению, кажется, за школьной программой по литературе закрепляется ещё одна важная функция — просто не дать нам утратить навык чтения.

Источник заглавной картинки

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s