Наглядное пособие

Зоопарк традиционно почитается в числе мест, куда принято водить детей. Если задуматься, почему так, ответ как будто бы лежит на поверхности: детям нравятся животные. Парадоксальным образом эта симпатия остаётся даже после окончания детского сада, вот только о ней уже вспоминают не так часто. А зря. О том, как может пригодиться зоопарк школьникам (и не только им), выясняем в сегодняшнем выпуске блога Ассоциации репетиторов.

Пойдём посмотрим!

Вопрос, с какого возраста ребёнка имеет смысл вести в зоопарк, живо обсуждается на тематических форумах. Цифры колеблются от двух до пяти лет, отвечающие апеллируют опыту собственных детей — иным “было до фени”, в то время как другие по полтора часа перекрикивались с попугаем.

Источник фото

Родителям школьников в этом смысле и проще, и сложнее. Проще — потому что к семи годам интерес к иным видам уже проснулся и только и ждёт, когда же им воспользуются. Сложнее — потому что опыт всегда требует рефлексии, и в случае с животными эту рефлексию невозможно свести к “А тебе понравилось?”: чужая жизнь не может просто нравиться или не нравиться, она заставляет размышлять.

Размышления приводят подчас к самым неожиданным вопросам. Примеры из педагогической практики:

  • Какие животные были самые первые?
  • Зачем животным хвост?
  • Почему у животных уши другой формы?
  • Почему некоторые животные впадают зимой в спячку, а другие — нет?

Наивно было бы думать, что ответ “потому что” хоть когда-нибудь кого-нибудь устроил. Поэтому, отправляясь в зоопарк, вооружитесь минимальным запасом ответов.

Среда обитания

В большом и долгом споре о том, нужны ли зоопарки, первое большое “за” — среда обитания. Вероятно, ребёнок, родившийся и проживший почти всю жизнь в городских стенах, подозревает, что в мире существуют другие существа помимо собак, кошек, Шрека, а также свиньи, коровы и курицы,

Но как же здорово взглянуть на них своими глазами и увидеть во всём многообразии. Или, по крайней мере, в том многообразии, которое предлагает местный зоопарк.

Делая шаг в сторону, нельзя не сказать о пет-терапии. К помощи животных сегодня совершенно официально прибегают традиционные медицинские учреждения. Животных зовут на помощь, чтобы вылечить:

  • Повышенную тревожность.
  • Эпилепсию.
  • Рассеянный склероз.
  • ДЦП.
  • Различные виды деменции.
  • Помочь после травм, инсультов.
  • При оказании паллиативной помощи неизлечимо больным.

Но пет-терапия — только крайняя форма выражения естественной человеческой привычки, существовавшей за много лет до переселения в большие города: общения с животными.

Источник фото

Если раньше самых счастливых отправляли на лето в деревню к бабушке, то сегодня вероятность, что бабушка живёт в деревне, всё меньше. Тут на помощь приходят контактные зоопарки.

Контактные зоопарки — это небольшие зоопарки, в которых животных можно не только наблюдать, но и трогать, гладить, кормить и фотографировать с любого удобного расстояния. Чаще всего в контактных зоопарках обитают небольшие зверьки вроде кроликов, морских свинок и енотов, а также зачастую мини-козы, мини-пиги, ослики, etc.

Источник фото

Этот метод вряд ли решит проблему “хочу собаку” (или “хочу кота”), но по крайней мере несколько сгладит потребность в тактильном общении с четвероногими.

Биологические штудии

    Если посещение зоопарка вызывает живой интерес и в него тащат всё чаще и чаще, есть несколько способов направить этот интерес в образовательное русло.

  • Первый — нанять преподавателя по биологии, который бы занимал школьника программой, выходящей за рамки школьной.
  • Второй — соответствующий кружок при зоопарке.

Словосочетание “юный натуралист” отдаёт советским детством, но вряд ли стоит его пугаться: за этими словами чаще всего скрываются люди, влюблённые в живую природу и умеющие поделиться своими знаниями с теми, кто пока не владеет всей необходимой научной терминологией.
Огромный бонус таких кружков — доступ к лабораториям и животным. Именно тут дадут подержать в руке богомола, мадагаскарского таракана или другую экзотическую живность, а заодно и компетентно заверят, что никто из вышеперечисленных не укусит.

Источник фото

Зачем он так делает?

Поведение животных — щедрый источник вдохновения, притом далеко не только для этологов. Если вы с ребёнком уже пришли к консенсусу относительно происхождения человека, самое время взяться за другой вопрос — что у нас общего с другими обитателями планеты?

Этологию не изучают в школах, но нет ничего плохого (и наоборот, есть много хорошего) в том, чтобы взяться за этот предмет самостоятельно. Изучение поведения животных может здорово помочь:

  • понять причины и мотивации домашних животных
  • увидеть более полную картину того, что преподаётся на уроках биологии
  • наконец, узнать много нового о поведении человека — в конце концов, как бы мы ни льстили себе, понимание небольшой биологической дистанции между homo sapiens и высшими приматами — вещь здоровая и необходимая.
Источник фото

Классика жанра — книга “Непослушное дитя биосферы” В.Р. Дольника. С того момента, как её прочитали все, кто хоть немного интересуется биологией, случилось много чего — например, её успели покритиковать те, кто биологией занимается профессионально. Но критика эта не отменяет главного её достоинства: Дольник исподволь учит смотреть на человека в ряду других млекопитающих, и это очень отрезвляет и вместе с тем вдохновляет. А прочитанная в подростковом возрасте, книга ещё и помогает понять многие вещи относительно “мира взрослых” — и, кто знает, возможно быть снисходительнее к нему в своём каноническом бунтарстве.

В качестве вдохновляющего материала перед походом в зоопарк (или после него) можно также посмотреть что-нибудь из “Всё как у зверей”, в которой тема похожести их на нас (или нас на них) раскрывается во всей красе.

Свободу попугаям!

Подростковый возраст — вообще в некотором смысле идеальный для того, чтобы отправиться в зоопарк. Почему так?
Выросший и помрачневший ребёнок угрюмо слоняется от клетки к клетке и размышляет о собственных заботах и интересах (World of Tanks, конфликте с одноклассником и о том, почему нужно было выходить из комнаты).
Чем не идеальный фон для разговора об экзистенциальных проблемах?

Вопрос о том, насколько этичны зоопарки (и вслед за ними цирки, при всей разнице этих двух заведений), многим кажется неочевидным. Аргументов “против” (особенно у подростков) хватает: звери сидят в клетках, у многих из них нет социального окружения, они живут не в своей среде обитания и скорее всего никогда в неё не вернутся. Не говоря уже о том, что звери, постоянно зависящие от человека, часто теряют свои нормальные привычки и становятся совершенно не приспособленными к жизни в дикой природе.

Источник фото

Вместе с тем у зоопарков есть несколько важных функций:

  • выхаживать животных, спасённых из рук браконьеров
  • помочь сохранить вымирающие виды
  • провести генетические исследования, позволяющие грамотно восстановить почти исчезнувшие популяции
  • реинтродуцировать спасённые виды (как, например, это случилось с белым ориксом, которого спасли и вновь выселили в природную среду именно зоопарки)

 

Помимо развития чисто дидактических навыков эта дискуссия даёт ещё и повод поговорить об этической стороне дела. Это спор не столько о том, кто мы по отношению к “меньшим”, это спор о том, где проходят границы нашей ответственности вообще (и каковы последствия наших действий).

Точка зрения

Помимо всех вышеперечисленных важностей зоопарк выполняет функцию, которую с таким изяществом, пожалуй, не может осуществить ни одна другая институция: он напоминает о Другом.

Источник фото

Речь, конечно, не об огненным проповедовании в духе Эмерсона, Торо, Ганди, Толстого или Питера Сингера, нет: зоопарк просто напоминает о существовании огромного мира за пределами городов. Discovery, Animal Planet, сериалы о животных — ничего из этого не сможет заменить опыт встречи с настоящими животными, которые собственной персоной поджидают в зоопарке.
Может быть, именно такие встречи, личные и чуткие, и станут поводом к тому, чтобы в будущем зоопарки опустели за ненадобностью.

Источник заглавной картинки

Школа для интроверта

Когда мы слышим слово «интроверт», то представляем себе человека молчаливого, необщительного, предпочитающего проводить свободное время не в шумной компании, а в одиночестве. Однако этот гротескный образ не всегда соответствует действительности. Кто такие интроверты на самом деле, нужно ли искать особый подход к их обучению и действительно ли им сложнее адаптироваться к жизни, чем обладателям другого типа личности, — разбираемся вместе с экспертами, преподавателями Ассоциации Репетиторов.

Понятие «интроверсия», по всей видимости, было введено в научный обиход Карлом Густавом Юнгом в начале 1910-х годов. По Юнгу, интроверта отличают следующие черты:

  • Ориентированность на собственный внутренний мир и субъективные ощущения
  • Развитое воображение
  • Скованность
  • Болезненная потребность оберегать личное пространство
  • Склонность к рефлексии и самокритике
  • Низкий эмоциональный ресурс

Поначалу интровертность считалась скорее негативной характеристикой, свойством личности слабой, ненадежной, неспособной добиться значительных успехов. Со временем слово приобрело нейтральную коннотацию, а сегодня быть интровертом даже модно: во всяком случае, у активных пользователей социальных сетей образ жизни интроверта ассоциируется с уютным пледом и чашкой чая или с уединенным домиком в горах.

Примечательно, что, хотя в период становления психоанализа было скорее принято четко делить людей на интровертов и экстравертов, впоследствии психологическое сообщество признало, что такое разграничение не совсем справедливо: структура психики слишком сложна, чтобы пытаться подогнать ее под однозначное определение. Более того, чистых, канонических интровертов – как, впрочем, и экстравертов – не так уж и много: человек вполне может иметь большой круг знакомств, но при этом ни с кем не делиться своими истинными чувствами и переживаниями. Или наоборот: любить коротать вечера в одиночестве, но, оказавшись в обществе, не испытывать значительных коммуникационных проблем.

Источник фото

Вместе с тем, действительно существуют люди, которые в большей степени тяготеют к интроверсивному типу личности. Нуждаются ли они в особом отношении со стороны окружающих – в том числе педагогов – вопрос непростой.

Интроверсия – не приговор

В 2014 году Национальный исследовательский университет Высшая школа экономики провел эксперимент, задачей которого было выяснить, оказывает ли характер российских студентов влияние на их успеваемость. Ученые опирались на так называемую «Большую Пятерку», модель личности, в соответствии с которой каждый человек в разных пропорциях имеет в своем характере следующие черты:

  • Экстраверсия
  • Сознательность
  • Доброжелательность
  • Нейротизм (эмоциональная неустойчивость)
  • Открытость опыту

Студентам предложили заполнить анкеты, с помощью которых исследователи стремились выяснить, какие черты превалируют в характере каждого из испытуемых. Когда результаты теста сравнили с успеваемостью участников эксперимента, оказалось, что отличники, как правило, демонстрируют большую сознательность и в большей степени готовы перенимать новый опыт. Двоечники же чаще импульсивны и довольно консервативны.

Зато стойкой зависимости между экстравертностью или интровертностью и успехами в учебе в ходе исследования установлено не было. Чтобы учеба пошла в прок, нужно иметь высокую мотивацию, интерес к предмету, желание использовать полученные знания в профессии и бытовой жизни, а уж много у тебя при этом друзей или нет – дело десятое. В то же время, ошибкой будет утверждать, будто тип личности никак не влияет на сам подход студента к обучению.

В чем сила интроверта, брат?

Начнем с того, что интроверту и правда непросто дается установление первичного контакта с другими людьми – в том числе с педагогами, однокашниками и коллегами. В наши дни принято считать, что коммуникабельность – огромное конкурентное преимущество, и человек общительный, легкий на подъем, обладающий заразительным обаянием продвинется в карьере дальше сурового молчуна. Однако это предположение не всегда верно.

Источник фото

«Исходя из своего опыта, я бы не отвечала однозначно, что общительность — ключ к успеху изучения моего предмета, — говорит Наталья Ивановна, преподаватель немецкого языка. — Подчас людям общительным, подвижным, обладающим хорошей памятью легко схватить новый материал урока, но вот вопрос: что дальше? Они привыкли к тому, что учеба дается им легко, и не склонны сильно напрягаться ради достижения результата. Для того же, чтобы овладеть иностранным языком, нужно не только бойко отвечать на уроке, но и обязательно работать самостоятельно, брать на себя ответственность за свое обучение, самому выявлять пробелы в своих знаниях, задавать вопросы, искать интересующую информацию, прилагать усилия, сохранять и использовать знания.

Я бы сказала, что общительность и активность помогают учиться, при этом целеустремленность и ответственность за свой результат, которые часто бывают присущи именно людям замкнутым и молчаливым, в изучении иностранных языков гораздо важнее. И мои самые яркие результаты в работе говорят именно об этом».

Есть и другие личностные факторы, которые помогают интровертам в процессе получения образования:

  • Склонные к самокопанию, интроверты обычно стремятся добраться до сути вещей, их не удовлетворяют поверхностные знания, и они готовы потратить время на то, чтобы основательно разобраться в предмете;
  • Неразговорчивые, интроверты обычно умеют слушать собеседника, быть внимательными к его словам, улавливать его интонации, а значит, им легче дается аудирование, конспектирование лекций и т.д.;
  • Интроверты часто проявляют большие способности к концентрации, им легче на протяжении долгого времени оставаться сосредоточенными на одном деле и, соответственно, доводить его до совершенства, не отвлекаясь по мелочам.
Источник фото

Пожалуй, самая большая проблема, с которой сталкивается педагог, когда к нему на занятие попадает интровертированный ученик, заключается в том, что с таким ребенком или взрослым бывает сложно наладить общение. Он может прекрасно усваивать материал, скрупулезно выполнять домашние задания, по каждому вопросу иметь свое мнение, не полагаясь на прописные истины из учебника. Но преподавателю приходится приложить немало усилий, чтобы расположить такого ученика к себе и заслужить его доверие.

«Я думаю, глубоко закрытым ученикам нужна скорее помощь психолога, так как педагог, обладающий соответствующими навыками, большая редкость, — считает Андрей Родионович, преподаватель географии, математики и физики. — Сначала стоит попытаться решить проблему со специалистом: после этого выбрать подходящего репетитора будет гораздо проще.

В целом мне кажется, что более уместным будет делить учеников не на экстравертов и интровертов, а вот по какому принципу. Есть те, кто совсем не интересуется предметом, но родители хотят их заинтересовать. А есть те, кому предмет близок, но они по какой-то причине недостаточно хорошо его знают или не знают совсем. Здесь может сказаться и низкое качество образования в школе, и неспособность обучаться в группе. Две эти группы нуждаются в кардинально разном подходе. Для первой группы важна способность репетитора «пропиарить» свой предмет, показать, как знания, которые он дает, применяются на практике. Глубина изучения материала в таком случае менее важна.

Второй группе подойдет репетитор, способный обучать на более высоком, в том числе олимпиадном уровне. Но такому педагогу нужен ученик, который сам задает вопросы и занимается предметом не только в присутствии учителя. В таком случае обе стороны будут заинтересованы в процессе обучения, а это, на мой взгляд, является залогом успешного развития ученика».

Источник заглавной картинки

Похвала похвале

За время существования человечества взгляды на педагогику не единожды кардинально менялись. Один из самых спорных вопросов, не дающих покоя умудрённым макаренкам — хвалить или не хвалить?
При всей кажущейся простоте вопроса очевидный ответ оказывается не так очевиден. Мы попытались разобраться во всех тонкостях похвалы с помощью преподавателей Ассоциации репетиторов Наталии Алексеевны, Ольги Викторовны и Натальи Сергеевны.

Да или нет?

Что бы ни говорили адепты строгих педагогических методов (а вместе с ними и добрая часть бабушек), метод кнута сам по себе не обеспечит ни мотивации, ни здорового энтузиазма по отношению к учёбе. Успех — то, что должно подкрепляться положительной обратной связью. Какой толк от “пятёрки” за контрольную, если это просто закорючка в классном журнале?

Источник фото

“Безусловно, похвала является необходимым элементом обучения, — считает Наталия Алексеевна, выпускница ИСАА МГУ им. М.В. Ломоносова. — Хваля ребенка за удачно выполненное задание, мы даем положительную оценку его действиям и стараниям. Впоследствии ребенок будет прикладывать еще большей усилий, чтобы получить эту похвалу”.

“Я считаю, похвала необходима, так она придает ученику уверенности в своих силах, в том, что у него все получается и получится, — соглашается Ольга Викторовна, выпускница Колледжа телекоммуникаций Московского технического университета связи и информатики. — Главное, хвалить нужно за дело, за реальные старания и успехи, и также необходимы умеренная строгость и требовательность”.

Положительный эмоциональный заряд в качестве обратной связи — очень мощный мотивирующий стимул.
Попробуйте провести мысленный эксперимент. Представьте, что вы волею судеб оказались в заведении быстрого питания, а над вашим столом висит табличка “За неубранный поднос штраф 100 руб.”. Согласитесь, “Спасибо, что убрали за собой” звучит куда как убедительнее (и те, кто делает эти таблички, прекрасно об этом осведомлены).

Когда (не) хвалить?

Относительно “когда?” мнения разнятся. Традиция “хвалить за пятёрку” (или за исправление “четвёрки” на “пятёрку”) настолько глубоко въелась в нашу культурную ДНК, что сложно даже представить, за что ещё можно хвалить.

“Естественно, похвала не должна быть чрезмерной и бесконтрольной, — комментирует Наталия Алексеевна. — Нет необходимости постоянно говорить «хорошо, молодец, умница» или иными словами хвалить ребенка. Наиболее уместной она является при выполнении тяжелых заданий и при проявлении смекалки у ребенка”.

Источник фото

Наталья Сергеевна уверена, что главный критерий, на который следует ориентироваться, — это прогресс, сделанный ребёнком:

“Ученик должен четко осознавать, что он сделал правильно, и за что его хвалят. Важно хвалить за успех относительно среднего уровня данного конкретного ученика. Важно мотивировать ученика с каждым шагом повышать свои возможности. При похвале нужно акцентировать внимание на то, насколько лучше он стал относительно самого себя в прошлом, но ни в коем случае не относительно других учеников”.

Что нужно помнить, хваля ребёнка?

  • Не стоит хвалить за то, что даётся легко в силу имеющихся талантов, похвала — это в первую очередь похвала усилия, а не способности. “Подсаживаясь” на слова признания, ребёнок начинает от них зависеть психологически, а прекращение похвалы несёт с собой хронический дискомфорт с последующей завистью, мелочной обидчивостью, ревностью к чужому успеху, подозрительностью и т.п.
  • Ни в коем случае не стоит ставить ребёнка, которому легко даётся что-то, в пример другим, у кого это получается с трудом, несмотря на затраченные усилия. Это не только не прибавит мотивации последним, но и создаст между ними конфронтацию за счёт угнетения одних и превознесения других. Такое противопоставление провоцирует не прилежание, а только потакание эгоцентризму.
  • Не стоит хвалить за задание, выполненное ребёнком из соображений “похвастаться перед другими”. Вообще, чем меньше поощряется тщеславие и другие проявления жадного “я”, тем лучше и здоровее для личности ребёнка.
Источник фото

Как хвалить правильно?

Два главных правила в тонком искусстве похвалы, — грамотно выбранные момент и форма. Безотносительно учёбы любое проявление индивидуальности и стремление удовлетворить любопытство — вещи похвальные. Заметить их — не самая простая задача для родителя, но учиться никогда не поздно, не так ли?

“Выражение похвалы зависит от возраста и характера ребенка, не обязательно ограничиваться «хорошо, молодец», — говорит Наталия Алексеевна. Например, при изучении китайских иероглифов я выделяю в рамочку хорошо написанные иероглифы и даю им титул «самых красивых иероглифов». Можно сделать многогранную оценку работы ребенка: например, д/з, поведение, активность на уроке, аудирование, тесты. Я предпочитаю использовать 10-бальную шкалу, нежели 5-бальную, т.к. дает больше возможностей для оценки стараний ребенка. Это тоже является своего рода похвалой, т.к. дети стараются получить максимальный балл”.

Источник фото
  • Очень важно помнить, что для ребёнка взрослый — главный канал, из которого он может получить сведения о том, какой он. Поэтому, о чём бы ни шла речь, главное правило — оценивать поступок, а не личность ребёнка.
  • Следуя той же самой логике, важно обязательно подчёркивать “я” в вашей похвале: для ребёнка очень важно, что это именно вы наблюдаете его достижения. “Мне нравится то, как у тебя получилось то-то”, “Я заметил, как ярко ты нарисовал то-то”.

“Похвала должна быть конкретной — не просто «молодец», а «молодец, все выучил» или «молодец, постарался и все сделал правильно», — комментирует Ольга Викторовна.

  • Больше конкретики. Ребёнку важно понимать, что вы видите, что вообще делается. “Молодец”, сколь бы искренне ни было произнесено, так или иначе очень обобщает, и, поди разберись, действительно ли мама увидела, что все без исключения сказуемые подчёркнуты по линейке двойной чертой.

Связной, связной

По большому счёту, похвала — это не что иное, как обратная связь, в которой вы выражаете своё удовлетворение (радость, восхищение, одобрение, восторг) действиями ребёнка.
Никто не мешает (а напротив, все только за) использовать обратную связь в качестве инструмента для профилактики чего угодно, опираясь на правило “отрицательный результат — тоже результат”.
Основные принципы — просто следствие здравого смысла.

  • Обратная связь (как положительная, так и отрицательная) должна быть своевременной. Хвалить ребёнка за шахматный турнир, выигранный неделю назад, а равно и журить за не сделанную месяц назад домашнюю работу, — совершенно лишённое смысла занятие.
  • Если ребёнок не справился с чем бы то ни было (начиная с контрольной и заканчивая уборкой в собственной комнате), говоря об этом, предложите возможный путь решения проблемы. Не “Убери немедленно!”, а “Что, если разложить вещи на полках по цветам?”.
  • Интересуйтесь мнением ребёнка. Задавая вопросы о том, как ему удалось, как ему понравился результат, что он думает о проделанных трудах, вы даёте ему понять, что вам не всё равно (с одной стороны), и явно показываете ребёнку значимость его собственного мнения.

В заключение

Разумеется, дотошные учёные не могли обойти внимания такой важный вопрос, как влияние похвалы на обучаемость. Кэрол Двек из Стэнфордского университета проводила эксперимент в группе детей, чтобы выяснить, как правильно использовать положительную обратную связь.

Часть детей одобряли за их способности (“Ты такой умный!”), а других хвалили за приложенные усилия (“Ты очень хорошо постарался”).

Результаты оказались ошеломляющими: “умные” дети выбирали себе задания “по уму”, стараясь не рисковать, в то время как “старательные” шли на риск и старались ещё больше.

Восхищаясь умом и природными способностями ребёнка, мы рискуем уверить его, будто ум — это постоянное свойство, которое невозможно контролировать. Новые сложные задачи при этом будут казаться чем-то, что этому умищу неподконтрольно, и страх не оправдать ожиданий будет парализовать любое желание продолжать.
В эксперименте “умные” дети очень тяжело переживали свою неудачу и теряли мотивацию, а те же, кого хвалили за результаты, относились к трудностям с лёгкостью и терпением.

P.S. Интересно, что первая в истории человечества ссора, произошедшая на Земле, если верить Библии, случилась из-за отсутствия похвалы. Каина, как мы помним, чрезвычайно расстроила неблагосклонность Всевышнего, в результате чего случилось то, что случилось.
Разумеется, мы не пытаемся привести религиозный текст для доказательства научных тезисов, но в качестве пищи для размышлений этот эпизод нам кажется весьма и весьма любопытным.

Источник фото

Источник заглавной картинки

Только «пятерка»!

Давая напутствие первокласснику перед праздничной линейкой, родители часто желают ему учиться только на «отлично». Ничего особенного в этом вроде бы нет, однако такой посыл вполне может развить у ребенка так называемый комплекс отличника, который впоследствии проявится и во взрослой жизни. Зачем нужны школьные отметки, почему стремление быть первым во всем порой принимает опасные формы, и гарантируют ли «пятерки» профессиональный успех в будущем — разбираемся с нашими экспертами, преподавателями Ассоциации Репетиторов.

Под синдромом отличника обычно подразумевают состояние, при котором человек хочет быть первым во всем и получать только превосходные оценки своей деятельности. Этот синдром – или комплекс – может быть неплохим подспорьем и стимулировать на новые достижения в учебе и работе, а может перерасти в серьезный невроз, бороться с которым придется уже медикаментозно.

По симптоматике синдром отличника частично совпадает с перфекционизмом: и в том, и в другом случае человек стремится довести до идеала любое свое начинание и не терпит полумер. Разница же заключается в том, что перфекционист ищет критерии совершенства внутри себя, ориентируется главным образом на свои представления о прекрасном и может бесконечно переделывать проект или переписывать сочинение, даже если все вокруг твердят, что он уже достиг отличного результата.

Для того, кто страдает синдромом отличника, напротив, важна в первую очередь реакция окружающих, он жаждет похвалы и пойдет на все, лишь бы добиться одобрения своих действий – увидеть свое фото на доске почета или получить заветную «пятерку» по математике.

Такой маленький, а уже отличник

Проявления синдрома отличника у ребенка и у взрослого человека несколько различаются: дети и взрослые по-разному социализируются, окружение предъявляет к ним разные требования, они руководствуются разными критериям, оценивая свои успехи или провалы.

Источник фото

Очевидно, что для ребенка, страдающего синдромом отличника, характерно чрезвычайно болезненно реагировать на ситуацию, когда учитель ставит ему любую отметку, кроме «отлично»: даже «четверка» воспринимается как конец света. Известно немало случаев, когда плохая оценка становилась поводом для суицида: например, в апреле 2014 года в Казани ученик пятого класса повесился, получив «двойку». О причинах этого явления будет сказано ниже, а пока выделим ряд особенностей поведения ребенка, которые помогут родителям понять, что ему, возможно, требуется психологическая помощь:

  • Ребенок с синдромом отличника без тени сомнений жертвует встречей с друзьями, походом в цирк или возможностью поиграть в компьютерную игру ради того, чтобы весь вечер просидеть над учебником и подготовиться к уроку так, чтобы материал отскакивал от зубов;
  • Болезнь не является для него поводом не идти в школу, и он может не рассказать старшим родственникам, что плохо себя чувствует, лишь бы не пришлось пропускать занятия;
  • Его настроение напрямую зависит от оценок, которые дают ему окружающие: он впадает в отчаяние в ответ на минимальную критику и становится заносчивым, получив похвалу;
  • Даже в условиях напряженного графика он не жалуется не усталость и может до поздней ночи сидеть за уроками, если его вовремя не прервать;
  • Он становится завистливым, и успехи одноклассников вызывают у него приступы агрессии.

«Порой родителям бывает трудно заметить, в какой момент возникает нездоровый сдвиг от усердия к учебе в сторону болезненной реакции на недостаточно высокие оценки, — говорит Елена Павловна, преподаватель литературы и русского языка. — Беспокоиться можно начинать тогда, когда ребенок становится нервным, раздражительным и закатывает истерики по поводу оценок или, наоборот, уходит в себя, не гуляет, не общается со сверстниками. Здесь важно поговорить с ребенком и объяснить ему, что в процессе учебы гораздо важнее узнавать что-то новое, а не лезть из кожи вон, чтобы быть во всем первым. То есть нужно сформировать у него правильный учебный мотив: учиться — это значит постигать знания и уметь потом применять их в жизни, а внешнее одобрение и общественное признание важны, но не первостепенны».

Источник фото

«Школьные оценки представляют собой достаточно субъективное мнение учителя о знаниях ученика, они отражают действительность лишь наполовину, — считает Дмитрий Дмитриевич, преподаватель математики и информатики. — Один и тот же ребенок в слабом классе будет легко получать пятерки, а в более сильном классе может даже не оказаться в числе хорошистов. К тому же необходимо учитывать тот факт, что бывают хорошисты, которым все дается просто: прилагая минимум усилий, они находят способы так или иначе получать хорошие оценки, в то время как другие лишены подобных качеств. Они не понимают, как это происходит, и не могут так же легко, играючи учиться на «четыре» и «пять». И, лишь досконально изучив материал и потратив немало времени на подготовку, получают заветную «пятерку», в то время как кто-то другой получает ее на этом же уроке, потратив на подготовку лишь 5 минут на перемене».

Трудности взрослой жизни

Если школьная система образования предполагает жесткую, фиксированную систему оценки знаний, и ребенок хорошо понимает, чем «двойка» отличается от «пятерки», то взрослому обладателю синдрома отличника приходится в определенном смысле сложнее: да, вызов на ковер к начальству очевидно эквивалентен плохой отметке, а вот практика поощрений за успехи существует далеко не в каждой компании. К тому же распространено мнение, будто, если перехвалить работника, он сразу начнет халтурить.

Да и в целом принято считать, что, чем старше и опытнее становится человек, тем лучше он должен контролировать свои эмоции, поэтому дружеские комплименты, особенно среди мужчин, не слишком распространены. В таких условиях синдром отличника часто не находит выхода, консервируется, усугубляется и принимает угрожающие формы:

  • В поисках валидации человек начинает часто менять места работы, нигде не задерживаясь больше нескольких месяцев;
  • Он испытывает проблемы с построением как романтических, так и дружеских отношений: ему необходимо, чтобы его выбор был безоговорочно одобрен обществом, что в принципе невозможно;
  • Он становится склонен к тревожному или обсессивно-компульсивному расстройству, а также к депрессивным эпизодам.

Кроме того, некоторые психологи утверждают, что одним из проявлений синдрома отличника является неспособность человека перестать учиться: он получает одно высшее образование за другим, постоянно ходит на курсы и занимается с несколькими репетиторами, хотя формально в этом нет острой нужды.

Источник фото

«Позволю себе сказать, что синдром отличника вообще мало связан с нежеланием покидать учебную скамью, тем самым отодвигая реальные дела на потом, — не соглашается Дмитрий Дмитриевич. — Да и разве можно однозначно оценить, идет ли человек учиться ради того, чтобы отстраниться от реальности, или это ему действительно необходимо для дальнейшего роста? Некоторые считают высшее образование пустой тратой времени и не поступают в вуз, и, возможно, для них это действительно самое правильное решение! Правда, тот, кто университет не закончил, но многого добился в жизни, как правило, смог бы без особого труда получить высшее образование, но сознательно выбрал другой путь».

Родители и учителя против ребенка

Корни синдрома отличника, как ни странно, обычно лежат в плоскости отношений человека не с учителями, а с родителями. Спровоцировать его могут, казалось бы, совершенно невинные фразы, адресованные ребенку:

  • «Четверка – это не оценка!»
  • «Ты недостаточно стараешься!»
  • «Я в твои годы учился только на отлично!»
  • «Будешь плохо учиться – станешь дворником!»
  • «А вот у тети Маши дочка четверть на все «пятерки» закончила!»

В некоторых семьях даже существует традиция платить ребенку символическую сумму за хорошие отметки и/или наказывать его работой по дому за плохие. В результате «пятерки» становятся для детей способом заслужить любовь папы и мамы, доказать свою значимость, завоевать авторитет в семье.

Царящая в классе атмосфера, а также общепринятый подход к получению школьного образования играют второстепенную, но все же немаловажную роль. Сегодня, когда вопросом престижа становится наличие модного гаджета или одежды известного бренда, дети все реже по своей инициативе дразнят одноклассников за «двойки». Зато учителя продолжают развешивать ярлыки и делить класс на «тупиц» и «умников».

Источник фото

Чтобы избежать этого, в ряде стран – например, в Финляндии – школьные отметки до определенного срока не имеют большого значения, ученики редко пишут контрольные, а учителя не стремятся к увеличению числа отличников в классе: они скорее заботятся о том, чтобы отстающие не чувствовали себя аутсайдерами.

«Достижения детей в учебе и качество усвоения программного материала, разумеется, должны фиксироваться и оцениваться, — уверена Елена Павловна. — Это помогает понять, в какой мере ребенок способен самостоятельно оперировать полученными знаниями и какое содержание обучения можно ему предложить далее.

Система оценок учебного процесса позволяет подобрать для каждого ребенка, в том числе и для аутсайдера, доступное и при этом немного опережающее его возможности содержание обучения, т.е. учить тому, что он может усвоить, а не тому, что он уже знает. Только так можно реализовывать индивидуальный психологистический потенциал каждого ребенка, как сильного, так и слабого».

Так ли важны «пятерки»?

Даже если представить, что в школе ученикам перестанут выставлять отметки по пятибалльной (или любой другой) шкале, каждому человеку рано или поздно придется столкнуться с тем, что его действиям, знаниям, внешности будет дана оценка. Поэтому комплекс отличника может запросто трансформироваться в «комплекс лучшего работника месяца», или в «комплекс самой красивой девушки в группе», или в «комплекс великого мудреца» и т.д.

Как этого избежать? Увы, универсального рецепта тут нет и быть не может. Для того, чтобы выработать адекватное отношение к чужим суждениям о себе, часто требуются годы кропотливой работы над собой. Ребенку такую работу вести особенно сложно, поскольку в его распоряжении пока нет соответствующих психологических инструментов, в то время как ему со всех сторон твердят: «Будь лучшим! Будь амбициозным! Обеспечь себе успешное будущее!»

Источник фото

«Кто после школы добьется больших успехов? Однозначного ответа на этот вопрос у меня нет, — признается Дмитрий Дмитриевич. — Хотя нередко оценить, ждет ли человека успех в будущем, можно по тому, насколько легко ему даются новые знакомства и общение с другими людьми: при прочих равных это является серьезным конкурентным преимуществом. Учиться хорошо – модно, как и вести здоровый образ жизни, поэтому дети, которым крайне важно, что о них думают окружающие, сильнее подвержены синдрому отличника. Но не оценки влияют на будущее, а то, какие навыки были приобретены за годы обучения в школе. Как раз в этом и заключается самая большая сложность: невозможно заранее определить потенциальную полезность тех или иных школьных знаний. Более того, бывают ситуации, когда просто нет возможности себя реализовать. Например, возможно, в будущем вы станете превосходным гонщиком “Формулы-1”? Как в школе должен проявиться данный талант? Никак!»

Нам стоит принять как данность тот факт, что оценки в школе не всегда ставятся справедливо и что они характеризуют не личность ученика, а лишь его успеваемость: «двойка» не делает ребенка недостойным, никчемным, ужасным, а «пятерка» — замечательным, любимым, уникальным.

Источник заглавной картинки

Обстановка перемены

Кажется, единственная черта, объединяющая все школы на свете — звуковой фон на переменах. Коридоры заполняются шумом и топотом, учителя стараются идти быстрее и поближе к стенке, самые низкие школьники всерьёз рискуют быть затоптаны. “Отдых” на перемене в школе трактуется вполне единодушно как возможность подвигаться и пошуметь. Почему так — и что об этом думает школьная система, — разбираемся сегодня с помощью преподавателя Ассоциации репетиторов Наталии Владимировны.

Необходимость шуметь

В книге Виктора Дольника “Непослушное дитя биосферы” описывается феномен “пошумелок” — коллективных шумных сборищ молодняка, демонстрирующего таким образом мощь своей группы.
Едва ли эту милую биологическую особенность можно с полным основанием использовать как объяснение происходящего на переменах, но в качестве метафоры она более чем уместна. Школьники, только что просидевшие целый урок под строгим учительским надзором, всем своим поведением заявляют “Свобода!”, пусть даже эта свобода длится считанные минуты.

Источник фото

Но если сами по себе “пошумелки” воспринимаются учителями как неизбежное зло, то вот “беготня” — определённо предмет, который по меньшей мере принято “искоренять”.

“Даже временное статическое напряжение отрицательно действует на микроциркуляцию и гемодинамику, снижая подвижность нервных процессов и нарушая регуляцию вегетативных функций. Ограниченная мышечная деятельность не только задерживает развитие организма, ухудшает здоровье, но и приводит к тому, что на последующих возрастных этапах школьник с трудом осваивает или не может овладеть теми или иными жизненно необходимыми двигательными навыками”, — меланхолично сообщает учебник по валеологии Н.Н. Малярчука.

Это же пособие (и тем же меланхоличным тоном) уверяет читателя, будто “двигательная активность является… главным фактором физического развития в жизни ребёнка”. Что, конечно, не может не удивлять, учитывая, с какой истовой настойчивостью преподаватели пытаются эту физическую активность ограничить. Кажется, первое с чем ассоциируется школа, — это поза “руки на парте”, которую запрещено менять под страхом двойки.

Источник фото

Правда, у этой позы есть и обратная сторона: чтобы поддерживать её в должном виде, необходим мышечный корсет. А для мышечного корсета, в свою очередь, необходима двигательная активность. А для двигательной активности…

“У меня есть опыт работы в школе, где детям запрещали бегать на переменах. Сейчас я работаю в другой школе — здесь детям разрешают бегать и играть в подвижные игры в рекреациях под присмотром учителей, — рассказывает Наталия Владимировна, выпускница МПГУ, специалист по логопедии и специальной психологии.
По своему опыту могу сказать, что, конечно, вариант с играми (салки всех разновидностей, кошки-мышки и т.д.) детям подходит больше: на уроках они уже готовы к обучению, так как не нуждаются в немедленном выбросе скопившейся энергии.
Когда детям запрещали бегать и играть на переменах, шуметь, то и на уроках они были перевозбуждённые, не слушались и, соответственно, хуже воспринимали учебный материал. Я считаю, что детям (особенно в начальной школе) обязательно нужно разрешать на переменах играть в подвижные игры, но все учителя должны наблюдать за этой игрой. У нас в школе все учителя на этаже начальной школы во время перемен стоят в коридорах и дежурят на предмет опасных для детей ситуаций”.

Школьный коридор

Источник фото

Разумеется, у учителей есть свои причины недолюбливать “беготню”. Дело, конечно, не в том, что они и без того измучены жизнью, а тут ещё детский топот и крики. Отнюдь.
В ситуации, когда сил много, а осознанности пока что ещё нет, велик риск самых разных последствий:

  • драки (из-за внезапного столкновения)
  • “порча школьного имущества” (разбитые стёкла, вмятины в дверях, etc.). Особенно “достаётся” стеклу двери между лестничным проёмом и коридором.
  • травмы при ускоренном спуске по лестнице (а как иначе?)
  • травмы при позднем “торможении” или внезапно открывшейся на пути двери
  • травмы при падении (причин множество — от специально поставленных подножек до развязанных шнурков)

Хорошая новость заключается в том, что малоконтролируемая двигательная активность — достояние по большей части младшей школы. У старших школьников на перемене главная задача — социализация.

Подросткам пространство для рекреации нужно в первую очередь как площадка, где они могут продемонстрировать себя. Для подростков 13-14 лет школьный коридор превращается в своего рода саванну, где сразу видно своих и чужих и где самопрезентация становится основой успешного существования не в меньшей степени, чем хорошая учёба (если не в большей).
По этой причине так популярны становятся у восьми- и девятиклассников скамейки на первом этаже, около раздевалки. Это идеальное место, с которого видно всё вокруг — и на котором тебя тоже видно всем, кому ты хочешь себя показать.

Источник фото

“Учащимся средней и старшей школы на переменах необходимо предоставить зону для общения, а если им необходимо подвигаться — сделать доступным спортивный зал на время перемен”, — считает Наталия Владимировна.

Образ действий

В тёплое время года у школьников (чисто теоретически) есть возможность выходить на перемены на улицу, где можно подвигаться. Это, впрочем, работает лишь во время больших перемен, да и то не всегда: необходимость переобуваться убавляет пыл даже у самых энергичных.

Вместе с тем в школе как правило есть спортивный зал — и нет никаких оснований, почему бы его не задействовать в интересах тех, кому не сидится на месте.

“Для спортивных старшеклассников должен быть доступ к спортивному залу во время перемен — под присмотром учителя физкультуры, — подчёркивает Наталия Владимировна. — Ребята могут поиграть в баскетбол или волейбол. Некоторым детям порой нужно просто выместить злость (или какие-либо другие сильные эмоции) на мяче: можно просто забивать голы в футбольные ворота. Тоже наблюдала такие ситуации не раз — ребятам подобная терапия «отыграться на мяче» очень помогала прийти в себя перед следующим уроком”.

Многие частные школы, чья планировка позволяет учитывать пожелания владельцев, подходят к созданию зон отдыха с большим творческим запалом, устраивая в них настоящие рекреации с мягкими диванами, коврами, wi-fe и столиками. Разумеется, у типовых государственных школ такой возможности, как правило, нет, но, по мнению Наталии Владимировны, это не большая проблема.

“В стандартных школах в форме буквы Н рекреации на 2 и 3 этажах одинаковые — их площади вполне хватает как для подвижных игр, так и для организации зон отдыха. Минимальные требования — дать возможность (пространство) тем, кто хочет двигаться, и предоставить диванчик тем, кто предпочитает пассивный отдых. Повышение комфорта дальше зависит от типа здания”, — считает педагог.

Источник фото

В идеальном мире зоны отдыха можно было бы устраивать с учётом обратной связи от учеников. Например, нет ничего сложного в том, чтобы выделить небольшую полку для буккроссинга, где бы учащиеся могли оставлять прочитанные книги и брать себе те, что хочется прочесть.
Стенгазеты — формат, как будто бы уже изживший себя, — можно было бы превратить в средство для организации групп для работы над творческими проектами — к праздникам или просто так.

Источник фото

Пространство школьных коридоров, обычно пустое и исключительно безликое, по большей части воспринимается как источник опасности и место, где нужно всегда быть начеку — и происходит это преимущественно потому, что ровно этого от него и ждут.
Дать школьникам “обжить” его — как будто бы невыполнимая утопия: сразу представляется орда инстанций, ведающих пожарной безопасностью и множеством других безопасностей, которая только и ждёт, как бы запретить всё, что намекает на жизнь и движение.

Но с чем большей привязанностью и теплом школьники относятся к школьному пространству, тем меньше в них желание намеренно его разрушать и вносить в него деструктивный хаос — в виде несмываемых надписей, приклеенных жвачек, etc. Возможно, дать возможность ученикам качественно передохнуть между уроками — первый шаг к тому, чтобы школа чуть меньше ассоциировалась с грустной повинностью.

Источник заглавной картинки

Легко ли быть писателем?

Принято считать, будто любой человек способен за свою жизнь написать хотя бы одну книгу, однако это вовсе не означает, что каждый из нас может стать востребованным автором, и сложность здесь заключается не только в том, что истинный литературный талант дарован лишь единицам. Должен ли писатель получить профильное образование, какие препятствия ему придется преодолеть, чтобы опубликовать книгу, и будет ли его труд приносить стабильный доход – разбираемся вместе с экспертом, преподавателем Ассоциации Репетиторов.

Прежде чем начать разговор о том, как устроена профессия писателя, нужно принять как данность тот факт, что литературный труд – сложен. Понимание этого обстоятельства важно как для аудитории, которая часто думает, что романы пишутся легко и с удовольствием, как по мановению волшебной палочки, так и для начинающего автора, который вряд ли издаст хоть одну книгу, если будет садиться за стол раз в неделю и ждать, когда муза нашепчет ему сюжет мирового бестселлера.

Гюстав Флобер мог неделями биться над одной строкой романа «Госпожа Бовари», Курт Воннегут сутками напролет беспощадно редактировал свои черновики, Стивен Кинг взял себе за строгое правило писать не менее 2000 слов в день. Да, не все знаменитые литераторы живут по аналогичным правилам, но многие признают, что в основе их успеха лежит не столько талант, сколько привычка трудиться.

Мои университеты

Нет никаких сомнений в том, что для того, чтобы стать успешным хирургом или авиаконструктором, необходимо окончить университет, но когда речь заходит о представителях творческих профессий (в том числе – о писателях), общество не может прийти к консенсусу. Одни считают, что литературная работа – это прежде всего работа, и подходить к ней нужно ответственно и осознанно, с определенным набором навыков и знаний, получить которые можно только в вузе. Другие уверены, что главное иметь талант, а уж как его оттачивать – самостоятельно, методом проб и ошибок, или под контролем преподавателей – не так уж и важно.

Источник фото

«Писатель учится повсюду, — считает Екатерина Владимировна, преподаватель литературы и писательского мастерства. — Чем больше он узнает, чем более интересный ход принимают его мысли, тем более яркими красками он пишет. Поэтому ему полезно получить и профильное, и непрофильное образование. Непрофильное даст ему множество тем, героев и навыков, которых нет у того, кто учился лишь писательскому мастерству. Что же касается профильного образования, то писательство — искусство, а значит рецепты здесь могут быть только приблизительными. Выберете ли вы Литинститут, писательскую студию или онлайн мастерскую — не так уж важно. Слишком многое зависит от того, сколько вы способны усвоить, как вы учитесь и — главное — насколько регулярно вы сидите за столом и пишете.

Я училась в Литинстиуте и могу засвидетельствовать, что образование там дают действительно от слова “образ”. Эта учеба расширила мой кругозор и дала мне много вдохновения. Но моя первая книга выросла на базе материала моей первой профессии. А через 2 года после окончания Литинститута я пошла учиться в американский университет онлайн в поисках структурированности и организованности западного подхода. Пройдите собственный университет — это самое главное. Пишите повсюду и обо всем и учитесь у всех».

Один в поле воин

Если стандартная схема карьерного роста предполагает, что после окончания университета человек устраивается на работу и постепенно из рядового сотрудника превращается в большого начальника, то писателю в этом смысле приходится проще и сложнее одновременно. С одной стороны, он имеет свободу самовыражения и волен самостоятельно планировать свой распорядок дня. С другой, он часто вынужден в одиночку преодолевать ряд профессиональных и психологических трудностей:

  • Писатель, особенно малоизвестный, как правило, не получает регулярного положительного подкрепления в виде похвалы начальства или квартальной премии, и ему раз за разом приходится искать мотивацию не вовне, а внутри себя;
  • Когда на рынке появляется некачественный продукт, гнев общественности обычно направлен на компанию в целом или, в крайнем случае, на ее руководство. Писатель же всегда получает адресную критику, которая часто бывает чрезмерно жесткой;
  • Ни массовая популярность, ни финансовое благополучие, ни членство в союзах литераторов, ни даже Нобелевская премия не являются объективным критерием значимости работ того или иного писателя для развития мирового литературного процесса. Если он и станет классиком, то уже после смерти – и, соответственно, никогда об этом не узнает.
Источник фото

Есть и другая сложность: для писателя считается хорошим тоном много читать и блестяще разбираться в отечественной и зарубежной литературе. Вот только далеко не каждому под силу приучить себя не сравнивать свои работы с произведениями Толстого и Набокова и не посыпать голову пеплом перед лицом их гениальности.

Нет слов!

Еще одно явление, с которым хорошо знакомы как начинающие, так и опытные авторы, это «writer’s block». Его также называют писательским ступором, синдромом чистого листа или попросту творческим кризисом, который в случае с литературной деятельностью сводится обычно к невозможности часами, днями, неделями, а порой и месяцами выдавить из себя хоть одну строчку, хоть одно слово.

Причин у писательского ступора может быть множество:

  • Усталость
  • Стресс
  • Неуверенность в себе
  • Давление дедлайна, к которому нужно успеть сдать рукопись
  • Отвлекающие факторы

Иногда шумный успех первой опубликованной книги формирует у ее автора своеобразный комплекс, и он никак не может вновь взяться за перо, потому что боится не оправдать ожиданий аудитории. Впрочем, работа над рассказом или романом порой не ладится просто потому, что писатель купил себе новый, неудобный стул или переставил стол в другую, непривычную часть комнаты – а может, наоборот, ему требуется глобальная смена обстановки.

Источник фото

«Чаще всего у писательского блока, или синдрома чистого листа, простейшая причина: недостаточное знание материала, — говорит Екатерина Владимировна. — Очень сложно сесть и описать обед французских родителей вашего главного героя, если вы не знаете, что обычно едят на обед французы этого возраста и достатка, во сколько они обедают и вообще — как они выглядят. Вы можете месяц сидеть у раскрытого ноутбука и написать всего полстраницы, которые в итоге удалите.

Однажды мне нужно было описать барельеф, который случайно увидела в церкви моя героиня, реставратор по профессии. Когда я, наконец, пошла в ближайшую к дому церковь и встала напротив ее единственного барельефа, перенося в блокнот его подробности, не только эта сцена, но и вся моя повесть стала развиваться. Оказалось, что в этой церкви скоро начнется венчание. Я и не думала о таком повороте, но он мне очень пригодился, став символичным. Церковь пахла гортензиями. Ленточки свадебных букетов у входа покачивались на ветру. Я записывала, как она наполняется: сначала вошел фотограф, неся в руках несколько объективов, потом — кудрявая девочка в розовом платье и с белым гипсом. В мой блокнот просочилось так много деталей, что сцену с барельефом мои читатели называли одной из самых живых в повести.

Поэтому один из моих способов преодоления писательской блокировки: идти “в поле”. Другой — играть, ведь искусство — не только великое дело, но и игра. Третий — писать в технике free-writing. Нет возможности описать все способы здесь, поэтому приглашаю авторов, которым интересна эта тема, в свой блог. Он во многом посвящен этому».

Есть и другие способы борьбы с синдромом чистого листа:

  • Соблюдать дисциплину. Хотя принято считать, что творчество невозможно без вдохновения, писателям часто мешает то, что за дело они берутся спонтанно, по велению души. При этом многие классики – от Бальзака до Марка Твена – трудились над своими произведениями строго по расписанию и не вставали из-за стола, пока не была выполнена дневная норма, измеряемая в количестве слов или страниц;
  • Постоянно практиковаться. Литературный талант – не мышцы, он вряд ли может полностью атрофироваться, однако для того, чтобы эффективно его использовать, нужно регулярно упражняться. Проще всего это делать, если начать, например, ежедневно вести дневник;
  • Знать меру. Порой лучше прерывать работу на высокой ноте: когда следующий поворот сюжета или следующая строфа стихотворения уже придуманы. В этом случае велик шанс не впасть в фрустрацию и на следующий день вернуться к рукописи во всеоружии.

Роль издателя

Допустим, начинающему писателю удалось выбрать подходящую тему, собрать материал, преодолеть синдром чистого листа и написать, наконец, свой первый роман. Возможно, он даже дал прочитать рукопись книги нескольким друзьям и родственникам и получил положительные отзывы. Что делать дальше? Как добиться того, чтобы роман стал доступен широкой читательской аудитории?

«После того, как вы пробежите город насквозь, переполненные счастьем… обязательно найдите хорошего редактора, даже если вы филолог, — советует Екатерина Владимировна. — Перед тем, как отправить рукопись в издательство, нужно отшлифовать ее и покрыть лаком. Редактор — это не то же самое, что корректор. Во-вторых, определитесь с типом публикации, который вам подойдет. Сейчас это не только классическое издание книги через большое издательство. Такие сервисы, как Ridero предлагают публикацию на заказ (причем платите не вы, а читатели), и часто это прекрасный вариант для тех, кто издает книгу для своего круга.

Источник фото

Если же вы выбираете издаваться классическим способом, то запаситесь терпением и приготовьтесь тренировать устойчивость к отвержению. Портфели издательств переполнены, и многие не ответят вам либо пришлют отказ. Известные писатели в своих интервью называют количество отказов, которые получила их первая книга (они коллекционируют их), и те исчисляются десятками. Пусть отказы не смущают вас. С благодарностью воспринимайте критику, стучитесь в самые разные двери и не забывайте внимательно читать правила оформления и отправки рукописей на сайтах издательств».

К выбору издательства нужно подходить с умом: не стоит тратить время и силы на пустые хлопоты. Существуют издательские дома, которые публикуют только научно-популярную литературу или мемуары, поэтому пытаться продать им фантастический роман, даже если он действительно прекрасно написан и потенциально может пользоваться популярностью, бессмысленно.

Кроме того, следует понимать, что подача рукописи в издательство – это не просто жест доброй воли писателя, а формальная процедура, которая подчиняется определенным правилам. Недостаточно просто распечатать роман на принтере, положить его в коверт и отправить по почте – ну, или передать редактору из рук в рук. К рукописи должны прилагаться заявка и синопсис:

  • Заявка – это сопроводительный текст, где автор сообщает название книги, жанр, в котором она написана, ее объем и целевую аудиторию, а также краткую информацию о себе: ФИО, адрес, контактный телефон, образование. Если книга основана на уникальном опыте писателя (например, он стал свидетелем убийства Кеннеди или 30 лет прожил в тибетском монастыре), это обстоятельство также необходимо упомянуть: оно привлечет внимание редактора в первую очередь;
  • Синопсис – это краткий пересказ произведения. Его объем варьируется от 2-3 до 10-15 страниц, в зависимости от требований конкретного издательства. К написанию синопсиса нужно подойти очень ответственно и передать в нем как сюжет, тему и идею книги, так и основные достоинства авторского стиля.

Сроки рассмотрения рукописи сильно зависят от загруженности издательства и актуальности поднятой в книге темы. К примеру, если сегодня автор предложит редактору грамотное, достоверное, полное новых фактов и разоблачений исследование, посвященное истории президентских выборов в США, его шансы на успех велики. Текст же романа о любви или фэнтезийной саги может лежать на полке и дожидаться своей очереди полгода, а то и целый год. И это, кстати, вовсе не значит, что автору гарантированно откажут в публикации.

Бессребреник или корыстолюбец?

Есть и еще один вопрос, который часто волнует молодых писателей: можно ли сегодня литературным трудом зарабатывать на жизнь? В большинстве случаев ответ на него будет отрицательным. В России существует буквально два-три десятка авторов, которые в качестве гонорара за очередную книгу получают от издательства миллион рублей и более (это касается главным образом создателей популярных детективов). Остальные же вынуждены довольствоваться суммой в размере 25-100 тысяч рублей за книгу.

Источник фото

Учитывая, что на написание одного романа может уйти от двух месяцев до нескольких лет, очевидно, что безбедно прожить, а тем более прокормить на такие деньги семью, практически невозможно. Поэтому авторов, которые зарабатывают исключительно продажей книг, ничтожно мало. Обычно существенный вклад в их бюджет вносят:

  • Литературные премии;
  • Журналистские публикации;
  • Преподавание в вузах;
  • Выступления с публичными лекциями;
  • Собственный бизнес.

Мы часто слышим, что отличным стимулом для развития писательского таланта служит голод; что творческая профессия по определению не подразумевает жажды наживы; что даже Пушкин был в долгах как в шелках. Безусловно, человек вряд ли напишет великий роман, если будет руководствоваться исключительно желанием получить прибыль. Однако любой труд должен быть оплачен, и нет ничего преступного в желании зарабатывать на жизнь любимым делом. Увы, большинству писателей такая роскошь недоступна, и с этим приходится мириться.

Источник заглавной картинки

Разный русский

Тема сегодняшней статьи может показаться неожиданной — казалось бы, о чём таком могут молчать на уроках русского языка? Тем интереснее нам было обсудить это с преподавателем Ассоциации репетиторов Еленой Викторовной, специализирующейся на русском языке.
Что обычно остаётся вне стен класса русского языка, о чём никогда не спрашивают ученики и чем русский язык, изучаемый в школе, отличается от любого другого, — обо всём этом мы поговорим сегодня.

Когда-то великий и могучий

В сентябре 2014 года Минобрнауки подготовило доклад, в котором рассказывалось о состоянии русского языка на текущий момент. Авторы не только сетовали на непопулярность русского языка в общем, но и ужасались тому, в каком виде язык используется учащимися и студентами. “Наблюдается снижение уровня владения русским языком как государственным в России среди учащихся и студентов, ухудшение условий для изучения русского языка в большинстве стран, а также широкое распространение вульгаризмов и иностранных фразеологизмов”.
На то, чтобы исправить ситуацию, министерство просило ни много ни мало семь миллиардов рублей.
Вероятно, нечто похожее испытывали французы в конце XVII века. В 1694 году свет увидел “Словарь Французской Академии”, авторы которого уповали на то, что, закрепив языковые нормы на бумаге, смогут остановить процесс изменений (читаем “коверканий”) в языке. Напрасный труд: французский язык, как бы ревностно за него ни бились любители французской словесности, всё равно менялся — и меняется — и будет меняться. Как и любой другой язык.
Разумеется, эта небольшая колонка — не место для пространных размышлений об антиномиях, лежащих в основе языковых изменений, но критически важно в самом начале объяснить очевидное: язык меняется, пока существуют носители языка.

Источник фото

Чистописание вместо проживания

Проведём небольшой мысленный эксперимент. Представим на секунду школьный урок русского языка. Что там происходит? Вот несколько вариантов.

  • Отработка умения вставить нужную букву в нужном месте
  • Отработка умения поставить нужный знак препинания в нужном месте
  • Проверка того, насколько успешно отработаны два первых умения (контрольная или самостоятельная работа)

Теперь попробуем выбежать из класса и представить, как мы чаще всего пользуемся языком вне школьных стен. Насколько похоже то представление о языке, которое мы получаем в классе, от реального языка?
Особенно драматически это столкновение “ожидание-реальность” воспринимается в момент знакомства с так называемыми “стилистическими ошибками”.

“Мне довольно трудно определить, какое оно «школьное представление о правильном литературном языке», — говорит Елена Викторовна, выпускница Литературного института им. А.М. Горького. — На мой взгляд, все зависит от личности учителя словесности, от его образованности, от его чувства стиля и чувства языка.

Хорошо, если учитель замечает стилистические ошибки в сочинениях, указывает на них и объясняет, как лучше написать иначе, каким синонимом можно заменить неподходящее по стилю слово. Но чаще всего ученик получает после проверки сочинение, в котором красной волнистой линией подчеркнуты некоторые слова или целые предложения и не понимает, в чём именно там проблема. Ко мне довольно часто обращаются школьники с просьбой прокомментировать их школьные сочинения и объяснить ошибки, чаще всего недоумение вызывают именно стилистические ошибки”.

Источник фото

Говорить о стилевом разнообразии в школьном классе как будто бы “чересчур”. Предполагается, что школьная программа и без того насыщена, и “нам бы научиться правильно писать “ча” и “ща”. В результате мерилом знания языка становится отметка, основывающаяся на умении писать грамотно. Получается, что больше десяти лет мы занимаемся единственно оттачиванием инструмента письменной коммуникации. Воистину очень странно, что, несмотря на усилия педагогов, устная речь так неприятно деградирует.

Жанры, стили, нормы

Много ли среди школьников тех, кто отважится узнать у преподавателя, что такое стилистическая ошибка и почему она ошибка? И вообще — что это за “стиль” в языке (усилиями СМИ слово “стиль” сегодня едва ли не монополизировано модной индустрией),

“К сожалению, стилевое разнообразие языка сегодня интересует немногих, — сетует Елена Викторовна. В основном ко мне обращаются старшеклассники, чтобы подготовиться к ЕГЭ. Но каждый год среди них встречаются один-два человека, желающие поступить в Литературный институт или на журфак. С такими ребятам мы готовимся к внутренним экзаменам: творческому конкурсу и этюду.

Я помогаю абитуриентам редактировать их работы: рассказы, повести, стихотворения. В процессе подготовки к творческим испытаниям мы говорим о стилистике и языковой образности, учимся видеть стилистические шероховатости в собственных произведениях. Если у нас достаточно времени для подготовки, я задаю этюды на разные темы, а после мы обсуждаем, что удалось на уровне стиля, образности и композиции, а над чем еще нужно поработать”.

Источник фото

Но тех, кому удаётся узнать о языковых стилях, совсем немного — чаще всего это, как отметила Елена Викторовна, абитуриенты вузов, готовящихся к профессиональной литературной деятельности.
А для чего бы, действительно, иметь представления о стилях остальным?

  • Понимание того, как работают языковые стили, сильно упрощает жизнь, когда нужно написать сочинение, реферат или курсовую.
  • Чуткость к разнице в языковых стилях — навык такой же утилитарный, как умение использовать таблицу умножения.
  • Успех деловой переписки на 85% состоит из правил делового стиля, и на 15% — из умения изящно их нарушать (справедливости ради, отметим, что всё вышесказанное не имеет значения, если хромает орфография).
  • Наконец, понимание того, что стиль — это только стиль, позволяет избавиться от его психологического диктата.

“Мне кажется, что требовать от ученика канонически правильного литературного языка в сочинениях неверно с точки зрения педагогики, — заявляет Елена Викторовна. — «Гладкость» и «причёсанность» может навредить тексту, сочинение от этого потеряет живость, а ученик со временем перестанет выражать свои мысли и чувства искренне. Мне повезло с моими учителями литературы, они разрешали мне экспериментировать. Может, именно поэтому я выбрала творческую профессию”.

Что говорить, когда хочется говорить

“Следи за языком” — одна из фраз, которые, кажется, преследуют с самого детства. Что и говорить, далеко не всякое слово можно позволить себе в “приличном обществе”. Но чаще всего учителя русского и литературы жалуются на вянущие уши не из-за обсценной лексики, а из-за подросткового сленга, который, кажется, полностью изживает “нормальный” русский язык.

Хорошая новость для тех, кто очень переживает за падение нравов: в групповых социальных жаргонах сильна тенденция к экспрессивности. Или, выражаясь “нормальным” русским языком, подростки на то и подростки, чтобы говорить на своём собственном языке.

Источник фото

Обидно не то, что школьники в массе своей безразличны к “хорошему” русскому. Обидно то, что в школе не рассказывают, что помимо языка Пушкина и Толстого есть ещё огромное количество других, и что эти другие, может, и не так желательны к употреблению в уже упомянутом “приличном обществе”, но совершенно точно не менее интересны.

К примеру, разговор о языке бродячих торговцев офеней (тот самый, легший в основу “фени”) — чем не повод поразмышлять о том, для чего вообще нужен язык? Разговор о диалектах — чем не повод поговорить о том, как так случилось, что мы все говорим на каком-то одном языке? Почему для нас существуют свои “правильно” и “неправильно” — и кто выбирает, как всё-таки правильно?

“Я более десяти лет преподаю русский язык как иностранный, довольно часто ко мне обращаются люди, желающие избавиться от акцента, — рассказывает Елена Викторовна. — Обычно это иностранцы, уже давно живущие в России и неплохо владеющие русским языком. Многие говорят, что желание звучать, как русский, т.е. не отличаться от носителей – это для них определенный способ защиты”.

Источник фото

В известном смысле стремление “пригладить” язык школьников и привязать его к литературной норме, заставить их “звучать как надо” — такой же, только вряд ли отрефлексированный, способ защиты.

Слово живое и мёртвое

На первый взгляд может показаться, что перечисленные темы больше похожи на спецкурс для лингвистов. Жаргоны, диалекты, лексические нормы — от одних этих слов мороз по коже!
Но речь ведь не о том, чтобы выгрузить на школьников ещё один небольшой фургон терминов и понятий, вовсе нет.
Речь о критически важной вещи — о понимании того, что есть язык. Механическое ли это вычисление уместного “не” или “ни” — или нечто живое, дышащее и, в конечном счёте, показывающее мир через определённые линзы.

Источник заглавной картинки